В течение нескольких недель до момента начала российской СВО на Украине среди западных политиков и «экспертов» не осталось почти никого, кто не поспешил бы погрозить России «ужасающими последствиями» от финансово-экономических санкций. Затем все те же лица переключились на смакование подробностей каждого из серийно штампуемых «санкционных пакетов», но с каждым месяцем продолжения конфликта этот дружный хор начал заметно смолкать, перейдя на дежурные заклинания о том, что когда-нибудь, «в долгосрочной перспективе», могут появиться хоть сколь-нибудь внятные результаты.
Напротив, все чаще стали звучать резонные указания на полное отсутствие значимых эффектов от санкционных мер Запада в плане «подрыва российской военной мощи». Настолько, что даже весьма известный обозреватель интернет-издания «1945» (19FortyFive) д-р Роберт Фарли на время отвлекся от излюбленных пророчеств «неминуемого поражения Кремля», признав по итогам санкционной войны против России внушительный перечень провалов США и всего «коллективного Запада:
Финансовые санкции не заморозили российскую экономику и не помешали России экспортировать энергоносители. Финансовые санкции не остановили российскую оборонную промышленность, хотя отчасти они затруднили для России закупку некоторых компонентов на международном уровне. Финансовые санкции не вынудили Россию отказаться от войны и даже серьезно не подорвали ее способность финансировать продолжение конфликта. Более того, финансовая кампания — наряду с самой войной и торгово-экономическими санкциями — нарушила глобальные потоки товаров и капитала и способствовала росту инфляции во всем мире-
В большинстве других аспектов эффект санкционной кампании Запада также оказался почти «нулевым». Рубль не рухнул, он остается сильным по отношению к большинству иностранных валют, хотя имеются некоторые трудности конвертации. Существенный всплеск инфляции в первые недели конфликта постепенно сошел на нет. Использование Россией своей альтернативной СПФС и ряда других инструментов для обхода блокировки SWIFT ограничило степень ущерба для финансовой системы России и внутренних сбережений российских граждан. Для российских компаний осложнилось привлечение средств из международных источников, но Кремль в любом случае не брал много займов на западных рынках капитала. Россия по-прежнему имеет доступ к рынкам облигаций, которые продолжают привлекать иностранные инвестиции.
На этом фоне немногочисленные «успехи», которые также перечислил Фарли, выглядят крайне сомнительными. По сути, единственно значимым фактором стала «заморозка» США, ЕС, Великобританией и Японией около 300 миллиардов долларов валютных резервов, которые Россия держала за границей, но даже здесь вероятность их конфискации под предлогом «компенсаций Украине» мала, поскольку в силу беспрецедентности такого шага несет риск опасных потрясений для самого Запада.
Российский импорт и экспорт сократились существенно, если не до нуля
— указывает Фарли, предусмотрительно «забыв уточнить», что это относится лишь к прямому товарообороту с отдельными странами-«активистами» санкционной политики, в то время как в целом объемы российской внешней торговли, напротив, заметно возросли.
Наконец, еще один пункт, отмеченный Фарли — что «состоятельные российские граждане утратили контроль над активами, которыми они владеют за границей» — вполне справедлив, показывая западному обывателю «действенность санкций». Но насколько этот момент вызывает едва ли не восторг у большинства россиян, американский обозреватель вряд ли способен себе представить.
